История четвертая

Бунт или заговор. Попытка

Сначала гоблины решили – бунт. А потом подумали, подумали, так и этак покрутили-покумекали и приговорили – заговор.

Старшего в тонкости решили не посвящать. Ни к чему это. Все ж таки Бобер  дружбан его был. Этот самый Бобер службу нес поначалу исправно. Да и то сказать, сложного в ней мало чего было.

Ну, приходили к нему гоблины за разрешением что-то там построить или открыть, ну ставил он свою закорючку «Разрешить» или «Отказать», вот и делов-то. Главное, что тяжко размышлять ни над чем не надо, все до него на сходе сами же гоблины и решили: что можно в принципе, что ни в какую нельзя.

Вот простой пример, чтобы понятнее было. Захочет, допустим, некий коммерсант обзавестись ларечком на въезде в село — вот тебе, коммерсант, закорючка, ставь свою палаточку, торгуй на здоровье. А если несколько таких, да еще не где-нибудь, а на базарной площади процветать планируют, то тут, конечно, сложнее, но разрешимо. У кого товар лучше или дешевле, а, если все одинаково, то кто первый с утречка, к нему, Бобру, придёт, тот его закорючку законную и получит. Разве сложно?

Да ничего особенного, так себе работа, на полставочки. Старший его к должности приставил, видать, из жалости, отличника бывшего – ну, многие так думали. Он же, Старший, и сам мог все это разруливать, да рутина ему претит, вот и свалил на друга детства, с кем на троллей, бывало, засады устраивал и с хулиганскими орками мутил. Короче, из добрых побуждений, и при этом ничего против народа своего не затевая.

А как вышло-то? Народ, во-первых, предложенные условия принял, а, во-вторых, будучи системой саморазвивающейся, стал кумекать в этом направлении. Какому нормальному не захочется первым оказаться, хоть пришел двадцать вторым? Или лучшим, хоть так себе матерьяльчик? Но монетки есть, и их благородному Бобру предложить как компенсацию за то, что весь этот воз тянет, не зазорно, не вредно, и умно.