История первая

– Ты-ы?  – удивились гоблины, – Зачем тебе нам помогать, красивая?

– А только лишь из сочувствия к вашей беде. Вошла вот в ваше положение и сострадаю.

– Мужчины, мужчины, не слушайте ее! – вырвался из чулана на свободу пьяный голос трактиркиного мужа, – Она только и мечтает шлагбаумы здесь через каждый метр поставить, будете ей потом дань платить! Закабалит так, что мало не покажется!

Засобирались тогда гоблины поспешно, поблагодарили добрых хозяев и выкатились гурьбой, теснясь в дверях и толкаясь, пока супружница со своим  малахольным в кладовке разбиралась. Выскочили, отдышались, думают, что им, однако, еще предпринять, и тут один вспомнил:

– Нужно, – говорит, – к старцу идти. Старец поможет.

А надо заметить, что на окраине села, почти что в лесу, в жуткой дыре, избегая гоблинских сборищ и компаний, обитал старый эльф, длинный и тощий, как и все из этого рода. Никто не знал, сколько ему лет и откуда пришел. Сам о себе эльф рассказывал мало, но как-то так дал понять, что он не просто, не какой-то там никчемный бездельник и бродяга, а бывший спецназовец-десантник, и  в составе элитных эльфийских войск не раз бывал в «горячих точках» Средиземья. А неблагодарное эльфийское правительство о нем позабыло, и вот теперь он, без пенсии и с подорванным здоровьем,  вынужден прозябать в бывшей штольне, кое-как приспособленной под жилье, пристрастившись, увы, к «огненной воде» и мухоморам. В селении его очень уважали.

Робея, стиснув в кулаках содранные с бритых голов банданы, а с лохматых — бейсболки, стараясь не топать и почти не дышать, вошли делегаты в жилище пророка. Он был бос, старые джинсы продрались на коленях, длинный пегие волосы стянуты в хвост черной аптекарской резинкой. Ветхий клетчатый плед с проделанной дырой посредине, наподобие пончо, укрывал голый живот. Из-за уха торчало кукушкино перо.

Совсем оробели мужики, но, коли пришли, говорить надо, нельзя раздражать мудреца.

– Дедушка! – начал старший из них, — Ты много видел и много знаешь. Подскажи, как нам теперь быть, убогим?

Дед хлебнул из фляжки и медленно изрек:

– Не понял, поясни.

Стали гоблины наперебой объяснять старцу свою беду, живописать, как все обидно получилось, и как обидчика наказали, а что дальше делать – не знают…

Замолчали. В наступившей почтительной тишине старик неторопливо простер руку, аккуратно снял с полки берестяной туесок с сушеными грибками, поддел один, задумчиво втянул носом пряный аромат и произнес:

– Я так думаю, что нет у вас никакой беды, гоблины. Вам всего-то надо выбрать нового мошельника, коли старый сильно обчество обидел. Подыщите такого, кто ни разу вашего сборщика не морочил – и пусть себе работает.

– То есть, как же это? Чтобы совсем не морочил? Это что ж, дурака что ли найти нужно? – озадачился Старший. – Где ж его взять, дурака-то? У нас на селе таких отродясь нет, и не было!

Ну и задачку задал старец! А ведь предупреждали бывалые, что иносказаниями говорит, сразу и не разберешь, о чем поведать-то хочет.

Старец молчит. И гоблины молчат, возле входа топчутся. Один Старший что-то про себя бормочет, раскодировать премудрость старается.

«Ну, дураков-то нет, стало быть, новым мошельником придется умного назначать, а умный с чего начнет?  А он с того начнет, что…»

– Так, –   резко нарушил он тишину, –  кланяйтесь, парни, старцу в пояс, благодарите, что спас он село от большой беды.

Гоблины послушно поклонились  и бестолково толкаясь полезли по шаткой лесенке наверх.

– Так чего старец-то сказал, не поняли мы? – пристали они с вопросом к Старшему.

– Чего, чего… – передразнил их Старший. – Прежнего оставляем, вот чего. Давайте, парни, быстренько, разбиваемся на группы, и вперед – его еще поймать надо где-то, извиниться, а то обидели хорошего гоблина сгоряча. Неладно получилось. Кстати, напомним ему, что денег в мошне – ни гроша, а бабы изнылись, баню им, вишь, подавай.

И помотав головами в знак согласия и полного понимания, гомонящей ватагой гоблины заторопились в лесную чащу.

КОНЕЦ