История пятая

А сельчане — народ невредный, разговор с ним поддерживают без всякой опаски на его счет. Понимают, что в ситуацию парень попал. Ему бы на службу какую пристроиться, а он — бакалавр. Не очень-то им в селении нужны бакалавры.

Пошатавшись немного по деревне, свернул бакалавр к трактиру, где в это время дня народу было немного: только несколько работничков, перекусывающих  чайком с баранками, и поодаль от них — два буржуйчика с гоблинбургерами в лапах. Дождался приглашения от буржуйчиков, которые почему-то приняли его за своего, подсел, услышал от них дежурное: «Как сам?»

С готовностью заговорил:

— Прекрасно, господа! Прекрасно после долгой разлуки вернуться на родину и убедиться, что на земле есть селение, которое тебя ждет, и никогда не меняется! Тайга шумит, рыбка плещется, дымок из труб поднимается, молодая поросль с рогатками… Перешли на пневматику, говорите? Похвально. Но остальное-то все по-прежнему?

Жующие буржуйчики согласились, что остальное – по-прежнему. Бакалавр, поменяв тон с восторженно-сентиментального на просто восторженный, вопросил риторически:

— А ведь стабильность – это мечта любого политика и народа, не так ли?

Те синхронно мотнули головами, обжигаясь кофе.

— Я тут, вы понимаете, все присматриваюсь, разобраться пытаюсь, надо же дело себе какое найти… — доверительно продолжил бакалавр. — По моим наблюдениям выходит, что стабильность деревни обеспечена, так сказать, персональной стабильностью отдельных селян. Господин Мошельник стабильно карманит, господин Бобер стабильно вымогает, господа сельчане с таким же постоянством утаивают, суют на лапу и контрафактят. То есть, извиняюсь, развивают экономику села. Или вот ваш наемный персонал, — он кивнул на работничков. — Те стабильно халтурят, сачкуют, норовят что-нибудь утащить и при этом жалуются, что вы им недоплачиваете.

— В точку попал, — ответили буржуйчики, — Все, что перечислил, все так и есть. И ничего тут не поделаешь. Как говорится, конфликт интересов.

И умчались, обтирая на ходу жующие рты, под предлогом жуткой нехватки времени, а на поверку  думается, устав от умника и его рассуждений.