История пятая

Следующий день выходной был, отлеживался народ. А когда в понедельник с утра начали расходиться по делам и по работам, почувствовали некий внутренний дискомфорт и какое-то трудноидентифицируемое беспокойство. А потом началось…

По понедельникам как раз у господина Мошельника обход. Куда ни зайдет, к кому ни обратится, монетки гоблины отчитывают без утайки. Но с какими мордами… Он, дурик, радовался, прикидывал в уме, это же на сколько шуб для женушки сэкономить сможет!

Ага… Явился в  присутствие. И все денежки без утайки передал господину Старшему! И даже долго вытряхивал несколько пустяшных монет, застрявших в складках мошны.

С ужасом на лице, шаркающей походкой побрел домой, так как ни на что сил больше не имел — ни на исправление своего дикого поступка, ни даже на его анализ.

Господин Старший подивился такой хорошей отдаче от гоблинского сообщества, но обрадоваться проценту так и не успел, а всю полученную сумму зафиксировал с привлечением писаря, чтобы в последствии доложить ее сходу.

Что творилось в это время у Бобра, описать вообще трудно. С перекошенным от насильственной честности лицом господин Бобер малевал свои закорючки. Бесплатно! Или не малевал, даже за деньги! Это, ежели бы кто ему сунул. Но никто не совал! А то бы он сказал! Ну хоть бы кто, ну хоть бы один попробовал сунуть ему на лапу! Он бы тогда хоть душу отвел, хоть бы оторвался, хоть бы наорал на идиота, стресс бы снял… Не на ком сорваться… Все как сбесились просто. Не суют на лапу и все. Ждут молча в очереди, выслушивают молча же отказы, не спорят, не лезут на рожон, не пытаются подлизаться…

А видок у них был при этом, следует заметить, не радостный. Отнюдь. Жутко убитый вид имели гоблины, совершая все эти морально-правильные действия.

Однако, забили тревогу только к вечеру, после того, как буржуйчики, все как один, выплатили работничкам их заработок полностью до самой мельчайшей монетки, а работнички, принимая денежки, имели, представьте кошмар, усталый вид, потому что работали весь этот ужасный понедельник, сделав только перерыв на перекус и несколько — на перекуры.