История третья

— Чего ж теперь делать-то, а, дядя Старший? — расстроенно спросил его малец.

— Так я, вроде, все тебе объяснил?! — удивился Старший. — Полистай каталоги чужестранные, выбери что нравится, да и начинай помаленьку… Да, а кто дед-то у тебя будет?

— Да Мельник дед, — невнятно произнес маленький писарь и как-то вдруг заторопился домой. — Пойду я, дяденька Старший, а то деда, небось, заждался уже, — и по-быстрому напялив шапку и тулуп, выкатился наружу.

— Мельник? — переспросил Старший.

Что-то зашевелилось в его памяти, что-то не очень-то приятное, какое-то даже некомфортное чувство, которое он не сумел сразу ни идентифицировать, ни прогнать, чтоб не мешалось. Он озабоченно почесал в затылке, чтобы вспоминалось лучше, но тут дверь сходской избы опять распахнулась и в проеме ее образовался, отдуваясь с мороза, тот самый Мельник, о котором только что шла речь.

Вошел, попыхтел, потоптался всем туловом в толстой шубе в одну-другую сторону и, наконец, задал Старшему вопрос, а нет ли здесь его внучка.

— Он, видишь, присмотреться к делам решил, собрался самостоятельно денежки зарабатывать. Затем и на сход пробрался, чтобы, значит, умных людей послушать, — пояснил Старшему Мельник.

Насупившись, Старший проговорил:

— Извини, братан, но внучок удался не в тебя. Я не осуждаю, ты гоблин на деревне уважаемый и из самых что ни на есть зажиточных. Понимаю, что воспитывать тебе было его некогда. Но, не взыщи: упустил ты мальца, недосмотрел.

— Да, что правда, то правда, — сказал Мельник огорченно. — Шельмец еще тот. Шельмец, прохвост и мелкий циник к тому же.

— Шельмец? Прохвост? Да ты про кого мне втираешь?

— Да про кого, про кого… Про внучка моего, кого же еще… Ведь даже к Старому Эльфу водить его пришлось, и пока не заметно, что помог нам Старец.

И тут в голове Старшего гоблина ударила молния, все осветив и расставив по местам. Старшему стало нехорошо. Сильно нехорошо. Под ложечкой противно засосало.