История третья

— А дальше-то, дальше что? Что Старец тебе сказал? — заинтересованно спросил Старший, которого истории о чужих злоключениях несколько отвлекли от       собственных страхов.

— Старец не мне, Старец внучку сказал. «Ну, здравствуй, — говорит, — маленький гоблин. И кем же ты хочешь стать, когда вырастешь?» А мой негодник ему и залепил: «Хочу стать таким же  ростоманом, как и ты, дедушка Эльф» Ну, Эльф, он же мудрый, его такой ерундой не прошибешь, улыбнулся только слегка, а сам на мальчишку моего смотрит, как бы в будущее пытается проникнуть. А тот возьми да и не остановись, а скажи в продолжение: «Ты, дедушка, забудь теперь про свою схроночку. Дюже белкам твои сухие мухоморы понравились. Когда ты там в последний раз-то был? Еще до снегопада?» Старец от этих слов так разволновался, что схватился сначала за сердце, а потом забегал по земляночке, принялся хватать шапку, валенки, котомку, лыжи, палки. А когда успокоился и вспомнил, что еще осенью все запасы в землянку перенес, то осерчал, конечно, не на шутку. Сел в уголок на топчан и принялся по коленке кулаком постукивать: «Либо отвлечь, —  говорит, — либо услать, либо отвлечь, либо услать, либо отвлечь, либо услать… Причем, услать — предпочтительнее» Так мы ни с чем и ушли.

После небольшой паузы Мельник заговорил снова:

— Но внучок, думается, в выбранном пути только утвердился.

— Чего-то я не понял, какой-такой он путь себе выбрал? — спросил его Старший, вновь почувствовавший противный вакуум под ложечкой.

— Да ты что! Не понял?! Или вид делаешь?

Старший, насупившись, молчал.

— Так ведь диктофончик-то он еще не обновил, — с тайным злорадством ответил Мельник.

И Старший гоблин, который нечто подобное ожидал, но все же не оставлял надежды на благополучный исход, взревел жутким голосом:

— Так он что, с диктофоном что ли на сход приходил, маленький поганец?! Приходил с диктофоном, а ушел с «бомбой»?! Как же я в нем обманулся, старый болван! Зачем же я ему… Про леших… Про выборы…