История вторая

И поднялась тогда Большая гоблинская боль до самых балок перекрытия, и смела ненавистного пришельца прямо через чердачное оконце в чисто поле, что за трактиром начиналось, и побежал, морда чужеземная, прикрываясь списочком от летящего вслед него всего, а гоблины всё голосили не переставая: «Работай, надрывайся, а потом за удочку — плати, Мошельнику — плати, себе — шиш без масла оставляй!»

Растеребил по-подлому их рану недобрый пришелец. Растоптал огромными злыми ногами слабо проклюнувшуюся надежду. Ну ничего, ничего. Всё ещё обойдется, может. Авось, не будет никакого наступления. И вполне еще можно на коленке обувку точать! Хоть прибыль и невелика, зато вся своя, шиш что Мошельник-зараза получит. На худой-то конец, можно ведь и в дворники!!

Успокоились слегка, вроде бы отлегло. Сели опять за эль, разговоры говорить продолжили, грубо прерванные незваным благодетелем.

— А вот, к примеру, — затеял один, — как там Крупные, тоже, небось, своим мошельникам отсыпают?

— Дык, — задумался другой, — куда ж им деваться? Отсыпают, небось.

— А деньжищ с них берут, небось, немерено? — продолжал первый.

— Может, и немерено… Хотя, думается, умники на нашей деревне не кончаются. Думается, в меру отсыпают.

— И нашему Мошельнику будут отсыпать, коли сюда проберутся? — не унимался первый.

— Не… Нашему их не принудить. Наш на них власти не имеет. Хотя, говорят, удумал он монетки с них прямо на заставе собирать, то ли за вход, то ли за ввоз, а может, за износ покрытия.

— Да ты что? — удивился первый. — Выходит, он Крупного прищучить решился? — Ну, хоть поржем! — радостно проорал он, когда комизм ситуации достиг его мозга.

И весь трактирный зал, доселе вялый после перенесенного потрясения, содрогнулся от мощного, громоподобного, коллективного ржания со всхлипами и хлопаньем лапами  в доски столов.

Совсем, ну совсем полегчало гоблинам! Как будто кто-то сильный и справедливый отомстил за все гоблинские беды всем обидчикам сразу. И потому к моменту появления в трактире Старшего, атмосфера соделалась ровной и даже отчасти благодушной.