История вторая

А Старший, войдя в трактир, как всегда вытер старательно ноги о коврик у входа и уселся на свое любимое уже никем не занятое место под полотном известного художника «Взятие гоблинами стен». Сама хозяйка подала ему большую кружку пенного эля, гоблины же принялись вести умные разговоры о предметах науки и искусства, так как знали, что Старший к этим предметам тяготеет. А погодя немного Старший и сам решил поговорить с народом.

— А слышали вы, гоблины, — начал Старший, — что на деревню нашу  крупный бизнес надвигается, а на своём пути всё беспощадно поглощает и разоряет?

Кто-то, поперхнувшись элем, надсадно закашлялся. Остальные напряженно молчали.

— Мошельник-то наш прицелился с него монетки за вход брать. Прямо на заставе, —  продолжил Старший, не замечая общего драматизма.

— Да мы тут… поржали уже, — неуверенно ответили из зала.

— Д-а-а-а, — задумчиво протянул Старший, — жаль, что нет у нас человеческих орудий труда. Ведь Мошельник теперь крупными поборами озадачится и там на заставе есть, пить и спать будет, при его-то любви к своей работе! Не до нас ему будет, гоблины, точно вам говорю. А мы даже достойный контрафакт подготовить не сумеем к прибытию новых игроков. На коленке — какой контрафакт? Это не контрафакт, а хохма получается. Вот я и говорю. Человеческие орудия нужны, а взять-то и не где!

И тут после непродолжительной тишины трактир сотрясся.

— Да что же это мы, олухи, хорошего человека неподумавши обидели! — заорали гоблины всеми глотками сразу, после чего сорвались с места и, рассеявшись по пустырю, частой шеренгой, не обходя кочек и зарослей лопуха, устремились в сторону темнеющего леса.

Старший озадаченно чесал в затылке. Трактирщица, обиженно поджав губы, громко пересчитывала монеты.

КОНЕЦ