Шесть поучительных историй из жизни гоблинов

Небольшое вступление

Эти произведения малого формата предназначались для публикации на страницах газеты «Деловая Москва».
По жанру – басни в прозе, или байки. Тематика – социальная сатира.

Не смешно, но остроумно.

Надеюсь, что остроумно  🙂

История первая

Тайна Старого Эльфа

В далекой таежной глуши, где-то между Уральским хребтом и речкой Белой, надежно укрытое гущей хвойного леса сверху, а с юга, севера, запада и востока полным отсутствием дорог, дорожек и троп, расположилось небольшое селение гоблинов, не обнаруженное до сих пор ни пытливым оком журналиста, ни учеными-географами, ни старателями, ни охотниками. Никем. Читать далее

История вторая

Большая гоблинская боль

В один из теплых дней так незаметно пришедшей молодой осени, когда не заладили еще свою морось дожди, когда ветер еще не зол, а терпкие запахи грибов и опавшей листвы волнуют ноздри, сидели гоблины в родном трактире и после нелегкой, но вполне плодотворной рабочей недели отдыхали, пребывая в атмосфере довольства и умиротворения. Разговоры неспешные вели, байки всякие травили, похохатывали солидно, потягивали светлый эль.

И тут — на тебе, приключилось, пришелец встрял. И так, знаете ли, встрял хитро, что никакой пакости сразу и не почуяли, проворонили, так сказать, само её зарождение, раззявы.

Начал пришелец примерно так:

— А вот правду говорят, уважаемые, что на деревню вашу жуткий монстр по прозвищу Крупный Би со своими головорезами надвигается, и на своём пути всё пожирает, а что не сожрет, то крушит?

— У нас застава, — с ленцой ответил кто-то из своих, — Нам до этого Крупного дела нет, на нас не надвинется.

— Так ведь и у Северных застава была, а тамошний сход решил, и сняли заставу-то. И каково сейчас Северным? — то ли в простоте, то ли с подковыркой вопросил назойливый неместный.

Вот тут у гоблинов настроение вмиг и испортилось. Потому как хорошо знали они эту историю, такую до судорог тошную, что вспоминать об ней не хотелось, а, даже наоборот, хотелось забыть, а еще лучше — не знать никогда.

Северные были гоблины как гоблины, обычные гоблины, не хуже других. Бывало, стачают штанишки или башмаки буквально на коленке и вынесут этот хенд мейк в базарный день на продажу. Могли и этикеточку нужную куда надо вшить в расчете на доверчивость селян. Или заводь огородят, себе присвоив, не пускают к ней никого, а пойманную рыбку втридорога и продают, хоть в харчевню с доставкой, а хоть и селянам в базарный день. Или за дальний лес на повозочке съездят, чепуховины всякой на ярмарке прикупят и на дешевой этой чепуховине, в тот же базарный день, очень даже неплохую себе дельточку выручают.

История третья

Маленький мельник

В той далекой пустынной стране, в тех местах, что были гоблинам родными, где холодные серые скалы стегал ветер и разбивал в брызги тугую океанскую волну, где тучи, смешавшись с холодным туманом низин, медленно кочевали над сочной зеленью болотистых лесов, изредка роняя то ли дождь, то ли росу, в тех красивых и диких краях зимы несли с собой лишь уныние и скуку, а еще понимание того, что время это нужно как-то переждать-перетерпеть, и хорошо бы заснуть до весны, чтобы не видеть этих лысых скал, на которых совершенно никак не могла задержаться сухая снежная крупа, да и та налетала нечасто, а был лишь ветер, жгучий холод и сумерки с утра до ночи. Но не знали гоблины других времен и других ландшафтов, и считали, что зима лишь такой и бывает, и должна быть такой, на то и зима. И только после того, как лихая судьба метнула их от одного края земли к другому, поняли гоблины, что же такое – зима!

Вот когда сугробы по краям расчищенной дорожки выше головы, когда снег искрится и скрипит, и такой белый, что почти синий, а сосны такие зеленые, что почти черные, и звездное небо без облаков, и самовар пышет жаром в жарко натопленной избе – вот это зима. И хоть печь в избе, где только что отгрохотал общий сход, уже остывала, и самовар на председателевом столе предусмотрен не был, но зимний уют, безусловно, присутствовал даже в этой строго-официальной обстановке.

Ну что сказать про сам сход? Все как обычно было: гоблины орали, Старший —  он же председатель, орал, господин Мошельник, зашедший ненадолго, больше помалкивал, а писарь весь этот гам на куске пергамента запечетлевал. Наорамшись, решили передохнуть, а заодно и о деле поговорить, уже так, без протокола и без Мошельника.

— Я вот что вам, так сказать, посоветую, уважаемые, — завел Старший. — Посоветую, заметьте. Мы вот тут с вами коллегиально порешили паром через речку отгрохать и средства для этого нашему господину Мошельнику у нас же самих собрать поручили. Так вы, братцы, того, как бы это… Уф. В общем, не жлобитесь, мужики… Мало ли что там у Мошельника про нашу нищету беспросветную записано. Надо бы в этот раз побольше накидать, уж очень сроки поджимают. А то, если обычным порядком, то с наших формальных доходиков не то что к весне, а и к концу эры водолея средств не накопим. А без путепровода этого, сами понимаете, никак нам уже нельзя. Да и перед соседями стыдно.

История четвертая

Бунт или заговор. Попытка

Сначала гоблины решили – бунт. А потом подумали, подумали, так и этак покрутили-покумекали и приговорили – заговор.

Старшего в тонкости решили не посвящать. Ни к чему это. Все ж таки Бобер  дружбан его был. Этот самый Бобер службу нес поначалу исправно. Да и то сказать, сложного в ней мало чего было.

Ну, приходили к нему гоблины за разрешением что-то там построить или открыть, ну ставил он свою закорючку «Разрешить» или «Отказать», вот и делов-то. Главное, что тяжко размышлять ни над чем не надо, все до него на сходе сами же гоблины и решили: что можно в принципе, что ни в какую нельзя.

Вот простой пример, чтобы понятнее было. Захочет, допустим, некий коммерсант обзавестись ларечком на въезде в село — вот тебе, коммерсант, закорючка, ставь свою палаточку, торгуй на здоровье. А если несколько таких, да еще не где-нибудь, а на базарной площади процветать планируют, то тут, конечно, сложнее, но разрешимо. У кого товар лучше или дешевле, а, если все одинаково, то кто первый с утречка, к нему, Бобру, придёт, тот его закорючку законную и получит. Разве сложно?

Да ничего особенного, так себе работа, на полставочки. Старший его к должности приставил, видать, из жалости, отличника бывшего – ну, многие так думали. Он же, Старший, и сам мог все это разруливать, да рутина ему претит, вот и свалил на друга детства, с кем на троллей, бывало, засады устраивал и с хулиганскими орками мутил. Короче, из добрых побуждений, и при этом ничего против народа своего не затевая.

А как вышло-то? Народ, во-первых, предложенные условия принял, а, во-вторых, будучи системой саморазвивающейся, стал кумекать в этом направлении. Какому нормальному не захочется первым оказаться, хоть пришел двадцать вторым? Или лучшим, хоть так себе матерьяльчик? Но монетки есть, и их благородному Бобру предложить как компенсацию за то, что весь этот воз тянет, не зазорно, не вредно, и умно.

История пятая

Микстура счастья, блин

Старики говорят, что где-то в глубине тайги, в самой ее непролазной сердцевине, затерялся Золотой город. Стены этот город окружают высокие, гранитные, а крепостные ворота позолоченные, а крыши домов золотые. И всего в том городе в изобилии: и пищи разнообразной, и одёжки добротной, и рабочей скотины — всего! Но сторонится этих стен всякий конный и пеший, и всякий зверь, и всякая птица боится пролетать над золотым великолепием его. Потому что город тот населен племенем гоблинов таких мрачных и злых, что страшится все живое близкого соседства с ним и избегает всячески общения. Врут, наверно, старики.

У господина Мельника радость: внучок из дальней страны вернулся, маленький гоблин, из Заречья, из универа. Обучался он там наукам многим, профессию получил. А изменился-то как! Повзрослел, посерьезнел… Не узнать… Все, кто ни встречался с Мельником на широкой главной улице, все, все раскланивались, долго трясли ему лапы и выражали свой восторг по поводу возвращения малыша из дальних странствий.

Вечером состоялся званый пир, и вся деревня смогла увидеть вновь обретенного дедова внука и подивиться его манерам и одёжке. Одет он был странновато, но, в общем, симпатично: в черный шелковый балахон, называемый им мантией, и имел на голове странный убор в виде цилиндра с квадратной нашлепкой сверху, вовсе никак не называемый. Не дожидаясь вопросов, охотно объяснял, что теперь он бакалавр, и прикид его специальный, бакалаврский, хотя носить его всегда не обязательно. Это так, для первого впечатления.

Никто из пришедших поздравить деда и внука знать не знал, что это за бакалавр такой, но спросить стеснялись. Отчасти оттого, чтобы не выдать свою серость, а отчасти, решив — и не без основания —  что мальчонка и сам толком не знает, что это есть такое, и зачем тогда портить людям праздник?

На следующий день юный бакалавр уже расхаживал по селу в джинсах, сандалиях и майке на выпуск, с бейсболкой, повернутой козырьком назад. Расхаживал, по сторонам посматривал, с сельчанами заговаривал, объясняя свое любопытство причиной простой и понятной: стосковался!.. Да, знаете ли, соскучился по родным краям, грызя гранит на чужбине.

История шестая

Заграничная

В далеком-далеком Заграничье, а если быть точным, в одной из Заречных деревень, среди тамошних Заречных гоблинов, а если быть совсем точным — не среди, а даже наоборот, в добровольной от них изоляции, ну как, примерно, Старый Эльф у наших, жил-поживал гном-отшельник.

Зареченские гоблины его не то что не любили, а как-то недолюбливали. В гости к нему не напрашивались и компанию не навязывали. Гном по причине мрачного нрава и природной тяги к уединению в замкнутом отовсюду пространстве таковому отношению к себе сообщества был только рад. Все контакты с внешним миром у него сводились лишь к тому, что обменивал он у местных малахит, змеевик и яшму на припасы и прочее необходимое, а где он добывал минералы, доподлинно никому известно не было, да гоблины и не допытывались.

А из всех существ терпел рядом лишь камышового кота, который как-то забрел на огонек с соседнего болотца, да так и прижился. Кот характер имел еще тот, мама не горюй, но хозяина уважал и временами слушался.

А еще котяра, морда полосатая, был Гному самым лучшим собеседником. Да что там – собеседником!  Самым лучшим другом был кот для Гнома, если разобраться. Хоть, бывало, и срывал тот зло на друге, если камышовый попадался под горячую руку. Валенком, к примеру, запустит или метлой турнет. Так с кем не бывает?

Может, как раз именно из-за кота да еще по причине замкнутого образа жизни ходили про Гнома всякие слухи вздорные, необоснованные, а главным в них было то, что Гном есть ни кто иной, как горный колдун, мощный и злопамятный, и лучше ему не попадаться, а то устроит. Глупые слухи, но многие верили, и сам виновник эти слухи не опровергал, находя их для себя даже полезными, поскольку они стерегли его уединение.

По вечерам парочка любила сиживать напротив горящего камелька и неспешно вести разговоры. Гном под стаканчик забродившего березового сока рассуждал о высоком, а котяра заваливался рядом и слушал, хотя бывало, что слушал рассеянно. Гномова занудная болтовня частенько его раздражала, особенно если тот, увлеченный риторикой, забывал гладить кота по спине и почесывать за ушами.